Иначе как венгерский апокалипсис и не воспринимается это фантасмагорическое, в духе Гринуэя, ревю распавшихся человеческих связей и общественных установок. Священник без веры. Супружество без любви. Ребенок без семьи. Слова без смысла. Искусство без искусства. Нашлось в этом трагиабсурде место и для образа стойкого коммуниста. Он – инвалид, потрясающий воздух портретом Сталина и мертвой риторикой. Глубоко символично, что полуживой реликт коммунизма одержим манией самоубийства и со второй попытки благополучно кончает с собой. Так и случилось с социализмом, судя по всему, в Венгрии. Грустно лишь, что многое до этого было им растлено. Сценарист, постановщик и исполнитель главной роли, Габор Боди, своей «Ночной песнью» просто потрясает, но еще большее впечатление производит то обстоятельство, что вскоре после этой отчаянной исповеди художник подтвердил свою искренность делом - сам добровольно ушел из жизни.