Возможно, нарочитая фрагментарность фильма, тема, которая излагается скорее путём визуальных образов и их связи с закадровым текстом, особенная нервность и надрывность, когда нарратив отступает в сторону или вообще проваливается в бездну ненарративности, позволили Шрётеру совершить нечто особенное – фильм «Двое» становится отдельным сознанием, потоком мыслей, отнесённых на дистанцию. Если предыдущий фильм Шрётера с Юппер – довольно цельная в смысле повествования «Малина» – был портретом невроза, то «Двое» стали портретом раздвоения личности. Впрочем, это не повод беспокоиться специалистам – Шрётер пишет этот портрет болезни, желания и страсти выверенными ударами кисти артиста, создавая особый поэтический мир любви и смерти. В этом фильме Шрётер пробегает все свои любимые темы, обращаясь к основным своим выразительным средствам – в нём будут оперные партии, кровь, страсть, утончённость, жестокость, цветы и раны, огонь и стихи, цитаты из Делёза, загадочные убийцы и молодые матросы, спокойные уравновешенные кадры и перегруженные кадры на грани китча. Будут потрясающе красивые женщины (при всём моём уважении к другим режиссёрам, но нет больше фильмов, в которых красота Юппер столь ослепительна; как, впрочем, сложно вспомнить фильмы, в которых режиссёр так «издевался» бы над Юппер – даже в работах Ханеке «издевательств» такой силы не было). Вернер Шрётер обладал умением погружать в гипноз красоты – этот фильм не только не исключение, а восхитительный образчик великолепного таланта немецкого режиссёра.