Представитель компании "Кока-Кола" (Эрик Робертс) бывший морской пехотинец, настоящий американец, гордящийся компанией, как национальным флагом, приезжает в Австралию, чтобы продвигать там этот чудесный продукт. Он сразу же обнаруживает район, не охваченный божественной кокой, и отправляется туда лично. Там он находит крутого старика, производящего прохладительные напитки на фабрике из собственного сырья по технологии еще 30-х годов. Кокакольщик пытается перетащить упрямого старца на свою сторону, а заодно заводит роман с его дочерью, секретаршей австралийского оффиса. О том, что это его дочь, он узнает в самом конце.
В заглавие этой черной комедии вынесено латинское название славянской страны Черногория, земли неисправимых свободолюбцев и гордецов. Тридцатисемилетняя Мэрилин Джордан изнывает от благополучной, богатой и размеренной жизни в шикарном особняке под Стокгольмом. Ей наскучили почтенный преуспевающий муж и повседневная умиротворяющая рутина. Душа и тело Мэрилин жаждут безумной страсти и острых ощущений. Внезапно подвернувшийся случай позволяет ей совершить захватывающее и опасное путешествие в эмигрантские трущобы, где Мэрилин знакомится с забавным югославом с ножом во лбу, начинающей стриптизершей и таинственным человеком по имени Монтенегро, который перевернет ее жизнь.
Ремастированная версия. Самый провокационный фильм югославского скандалиста Макавеева. Эта комедия построена на параллельном монтаже двух сюжетных линий: первая рассказывает о сексуальных теориях доктора Вильгельма Райха, эмигрировавшего в Америку из Австрии, но, в конце концов, осужденного за оскорбление общественной нравственности вторая, действие которой происходит в Югославии, в ироническом тоне соединяет документальную хронику сталинской эпохи с рассказом о страсти, вспыхивающей между свободомыслящей югославкой и закомплексованным солистом советского балета на льду. На втором диске 2интервью Макавеева, ранняя работа ;Дыра в душе (0.52)
В главной роли Кароль Лор. Ремастированная версия. Самая провокационная и эпатажная лента Душана Макавеева, вызвавшая скандал во время первых просмотров на Каннском кинофестивале, действительно способна пробудить противоречивые чувства. Все же представляется, что, вторгаясь вслед за Марко Феррери («Большая жратва») в область физиологически-гастрономического (а в ряде эпизодов — скатологического, фекалистского) кинематографа, Макавеев, к сожалению, теряет контроль над собой. В полемическом, бунтарском задоре он опрокидывает не только все табу, ломает любые рамки приличия, но и не осознает чрезмерности, перенасыщенности шоковых сцен. Они уже перестают воздействовать терапевтически, притупляя восприятие, утомляя излишне подробным и натуралистическим доказательством тех взрывных истин, до которых докапывается режиссер в подвалах человеческого сознания. Особенно это касается эпизодов с участием «коммуны Отто Мюля», которая разыгрывает намеренно отвратительную, вызывающую рвотное состояние грубую, вульгарную буффонаду.
