Автор сопоставляет неофашизм и скотоложство западногерманских буржуа, которые пресытились «жизнью в достатке», с каннибализмом и агрессивностью первобытнообщинного строя. Что же касается визуального выражения этого осуждения: полные метафоры, иносказания, подсознательные образы. «Свинарник» составляют две взаимонезависимые истории, подчеркнуто разведенные во времени и пространстве. Один сюжет длится в довольно условном Средневековье, среди химерной вулканической пустыни — ее иногда пересекают нищие путники. Второй вязнет в интерьерах анахроничного богатства, полных опознавательных знаков высшего социального слоя — европейской послевоенной аристократии. Дворец, окруженный парком с фонтанами, прерывает пустынное однообразие подобно бреду юноши, стремительно теряющего разум на черных песках. |
